Люди села - Дреев Петр Лукьянович

В продолжение статей
http://zlodeevka.blogspot.com/2016/08/blog-post_18.html
http://zlodeevka.blogspot.com/2016/08/blog-post.html

Написав или точнее опубликовав статьи об отце и дедушке Дреева Петра Лукьяновича я просто не мог написать пару строк об этом человеке, с которым меня свела судьба этим летом.

Вышел я на него увидев его страничку, через эту страничку я немного и узнал о нем.

 

Пётр Дреев, Действительный член Русского Географического общества, Заслуженный учитель России. Оренбуржье. Пос. Адамовка.

Привожу ссылку для тех, кто захочет узнать о нем подробнее, так как я пройдусь лишь по вершине Айсберга. Вот она: http://dreev.ucoz.ru

Резюмирую. Начну с деда его Михея, в годы коллективизации он был вынужден выехать из села вместе с семьей, и был причислен к враждебному классу «Кулаков». О нем в семье очень мало сведений, так как его сын Лукьян выросший на Ростовщине у родни(в семье замужней старшей сестры Федосье) по своей или не по своей воле открестился от отца и очень редко о нем вспоминал, став по документам даже Михайловичем. Прошел войну Лукьян Михайлович (получил ранение на Закарпатье), воспитал такого вот сына Петра, о котором пойдет речь далее и этого довольно.

Петр Лукьянович родился и вырос в селе Перевальное Воронежской области, закончил педучилище в Россоши и занесла его судьба (распределение в ВУЗе в том числе) в далекое Оренбуржье, где в итоге и проживает до сих пор и любит всей душой свой край. Адамовка(райцентр), ранее Брацлавка, а еще ранее Каменецк – именно эти населенные пункты  и есть – его жизнь, особенно Каменецк и его школа, где он начал свою карьеру педагога и становление личности и Учителя, что в итоге было признано на уровне страны. В 1996 году он стал Заслуженным учителем РФ! Является членом географического общества. Патриот своего края. Краевед. И думаю просто Человек с большой буквы. Думаю многие из тех, кто его знает лично и его учеников может подтвердить мои слова.

Не отвлекаясь от разговора – нельзя не упомянуть достопримечательность родины Петра Лукьяновича – многовековой Лиственницы, которую в своих воспоминания он не один раз упоминает. Она очень символична для него лично. Для меня же это дерево стало тоже символично – оно ассоциируется для меня с самим Петром Лукьяновичем, который оказался в этой бескрайней степи – полюбил ее и врос в нее.

 

Просматривая фотографии с тех краев, я об Оренбуржье, я нахожу то, что очень много сходства с нашими "нижнянскими" пейзажами. Вот в последнюю поездку мою в село в виду того, что мне не попалась попутка я "топал" с Бараниковки. Возле дороги возле "Россохуватого" леса стоит одинокое дерево - оно мне напомнило Лиственницу Петра Лукьяновича. Люди, они ведь те же деревья, по большому счету мы никому не нужны, если у нас нечего взять или нас нельзя как то использовать. Также верно то что мы начинаем ценить что то или кого то после утраты этого или кого то. Все это верно. Но продолжая линию сравнения - нас людей рубят как деревья и делают из гас что то - из кого спички, из кого стул, из кого гроб, из кого бумагу, из кого забор сделают, кого пустят на костер, из кого сделают произведение искусства, ту же статуэтку, а кто то будет расти себе дальше деревом ... кто на что учился и кто где оказался - все это наши судьбы и каждая история достойна памяти (хотя бы знания) о ней, хоть мы живем свою жизнь преимущественно для себя самих - все остальное это декорации. Для гармоничного существования, думаю, надо помнить и знать откуда мы, зачем мы живем и ради кого и чего живем. Так вот, возвращаясь к "виновнику" нашей сегодняшней беседы.

Читая строки его автобиографического труда под названием "Вехи" и из тех недолгих разговоров по Скайпу у меня возникло такое ощущение, что я давно его знаю.

Все мы люди, все разные. Со своим характером, своей судьбой, своим мировоззрением. Петр Лукьянович выкристаллизовался в самого себя. Он честен перед собой и перед всеми нами - это говорят строки его жизнеописания. Жизнь его была местами не так уж легка, всего чего он достиг - он достиг своим потом и талантами.

О Нижнебараниковке он не только слышал, но и бывал в ней. Вот что он сам об этом вспоминает:      

 Я учился где-то в 6-м классе, когда отец взял меня в свою поездку на родину в слободу Злодиевку, что в Луганской области (тогда Ворошиловградская). В Злодиевке (правильно Нижебараниковка, но отец всегда называл её Злодиевкой) жила его старшая сестра Мария (Смажко Мария Михайловна). Эта поездка для меня и до сих пор незабываема… Это было моё первое путешествие на поезде… Железную дорогу, вагоны, поезда я, конечно, видал, так как несколько раз с матерью ездили на станцию Сагуны продавать сливы из своего сада… А чтобы ехать в поезде, в настоящем пассажирском поезде?!.Это впервые!  От станции Сагуны до станции Чертково езды на поезде где-то пять часов, и  я практически просидел их у окна, созерцая окрестности. Мне нравился перестук колёс, мне нравился протяжный гудок встречного поезда… Да мне всё нравилось!.. Вот и станция Чертково… По мосту перешли с отцом через железнодорожные пути и… село Меловое… А дальше уже автобусом  к вечеру добрались до Нижебараниковки…  Что в детской памяти осталось о Нижебараниковке?  Улица, на которой жила моя тётя Маня (её в селе называли Марией Михеевной. Я этому не придавал значения: ведь звали же моего отца в селе Перевальное кто Лукой Михайловичем, кто просто Лёней), была самой длинной  в селе. Одним концом она выходила к речке Камышной.  Напротив улицы речка широко разливалась (затон здесь был или озеро). Но здесь даже «малышня» не купалась. Здесь на берегу было коровье стойло в обеденные часы. Пастух (а пасли стадо в селе «по очереди» жители села) пригонял сюда стадо, и хозяйки с подойниками приходили на стойло и доили своих бурёнок… Здесь был водопой… Иные бурёнки, спасаясь от оводов, забредали в «озеро» почти до середины, хотя вода закрывала бурёнке лишь половину рёбер: мелкота однако… Зато, выйдя из воды, бурёнка до колен была покрыта «сизым» илом. Вот вам и разгадка, почему здесь никто не купался: дно илистое… 

Здесь я бы хотел крикнуть «Урааа..»: к своей бабушке  Мане приехали внуки Петька и Гришка (они на год или полтора постарше меня были). Самое интересное то, что их отцов (это мои двоюродные братья) звали тоже Петькой и Гришкой… Так вот, на другой день  мы с обеда отправились на Камышную купаться. Так как я плавать на тот момент не умел, то дядя Севастьян строго–настрого наказал своим внукам Петру Григорьевичу и Григорию Петровичу «глаз с меня не спускать!», а ещё научить меня «хотя и по-собачьи, но плавать!».   Это было моё первое знакомство с речкой Камышной. Речка вполне оправдывала своё название: у самой тёти Мани дом (а по-украински – хата) была покрыта соломой, но нижний ряд – стеблями вниз аккуратно подстриженным камышом; хаты по улице вниз до реки, как близнецы были похожи друг на друга, отличались лишь размерами да временем соломенно-камышитовой кровли. Камыш (жители села его называли – очерет), разумеется заготавливали в пойме Камышной. Между хатами стояли аккуратные плетни из лозняка (ивовый кустарник), в изобилии росший также по пойме реки. А ещё  помню, у тёти Мани была большая клуня (так называли помещение, где снопы молотили ещё до колхозов, а потом сено хранили, от дождей оберегая). Так её стены тоже были из плетня, внутри обмазывали его глиной с соломой, а крыша всё та же –соломенно-очеретовая… Так вот мальчишки (с нами был еще соседский Лёнька или Митька (?)) отправились на речку… Место, где купались мы, было где-то в километре вниз по реке от коровьего «озера». Речка здесь неширокая, всего метров 10-15; глубиной доходила по шею мне (среднего роста среди нас купающихся). Но вода здесь чистая-чистая, и течение реки не ощущалось. По берегам, ниже и выше от этого плёса рос всё тот же камыш… А у берегов, прямо в воде росли белые лилии. Чего только не вытворяли хлопцы на воде: и догонялки, и нырки с ручной подставки, и кувырки… Общаться со сверстниками мне было легко: у нас, практически, был одинаковый речевой диалект… Домой возвращались под вечер, но плавать «по-собачьи» я всё же научился… Уже около дома нас всё же настиг дождик…  Так что  речка Камышная прочно «застряла» в моей памяти… Хотел бы я побывать на ней ещё раз, но увы…         
Просматривая фотоальбомы своих родственников из рода Смажко, я вдруг увидел фотографию, до боли знакомую… На ней я увидел речку Камышную, я увидел то место, где тринадцатилетним пацаном постигал первые уроки по плаванию.
 Это фото из альбома Наташи  Колтуновой (Смажко) – моей внучатой племянницы. Только мост тогда был деревянным… Спасибо тебе Наташа за то, что заставила меня вспомнить детство и написать эти строки… Спасибо большое…

  

На следующий день ближе к обеду приехал из села Волошино (Ростовская область) мой двоюродный брат Григорий Зарецкий. Это сын старшей сестры отца Федосии… и уже в полудню мы отправились в путешествие на мотороллере в село Волошино… Да, да! На мотороллере, втроём (если считать меня) по степной дороге… Хорошо что тётка моя Федосья с мужем Василием жили на окраине села… Да тогда никто и не останавливал на просёлках… Что запомнилось в Волошино? Пасека, да угощение мёдом!..  Пасека дяди Василия запомнилась потому, что всё-таки две или три пчелы наградили меня своим жалом. Ну а мёд? Да кто же не запомнит вкус свеже-выкаченного мёда, да ещё с пампушками?!.  Так закончилось моё четырёхдневное путешествие на родину моего отца…       

Его дед выходец из нашего села, тогда еще слободы. Отец стал уже Воронежцем, а он Каменецким – но я со своими «загребущими руками и глазами» могу с чистой совестью назвать его и Нижнянином тоже, думаю он сильно не будет за это на меня в обиде, а мои односельчане от этого не обеднеют, а лишь обогатятся.

Черниговский полковник Иван Дзиньковский

В продолжении темы об истории Острогожского полка. Размещаю без правок и редакций статью о полковнике этого полка Иване Джиньковском написанную Евгением Романовым. Что примечательно, это видно из текста ниже, в полку была Карабутовская сотня, также важную роль в судьбе самого полковника сыграл некий Григорий Карабут, в последствии который и стал полковником. Но если мне не изменяет память с ним самим случилась "беда" и долго он не был полковником. Но. Так как бы там ни было, фамилия столбовая нашего села Карабут напрямую и неоспоримо связывает нас тем фактом, что наш населенный пункт заселялся Острогожским полком.

http://viy48.io.ua/s2293476/chernigovskiy_polkovnik_ivan_dzinkovskiy
http://www.ostrogozhsk.ru/history/dvizhok/print.php?id=205

Полковник Иван Дзиньковский.
Острогожск нередко называли Рыбным. Недалеко было озеро Рыбное, с большим количеством рыбы, и на здешних ярмарках шла бойкая торговля «красною и другой рыбою, привозимой на бударах и других судах». Возведение города-крепости начинали русские служилые люди: стрельцы, казаки, пушкари, воротники. Они не только строили, но и несли пограничную службу, а зачастую вступали в открытый бой с татарами.

В марте 1652 года, находясь на «Белых берегах под Путивлем», с челобитной «об отводе земли» черниговскому полковнику Ивану Дзике (Дзиньковскому) к царю Алексею Михайловичу было послано два стольника. Полковник писал царю: «Великий царь, князь Алексей Михайлович, помилуй нас, дай нам мешкать в городище Заводниское, бо если великие царь, где далеко даси, то все не заидут, бо бардзо есть худых много, которых мало мают на чом поихати, так теж жадаемомо и просимого милостивого помилования от тебя великий царь …»

Долго не раздумывая, царь дал согласие, но место для поселения выбрали другое - у устья реки Острогощи, при впадении её в реку Тихая Сосна. С 30 июля 1652 года воевода Федор Юрьевич Арсеньев «начал устраивать на вечное житие нововыезжих черкас, полковника Ивана Дзинковского, обозного Федора Шебортаса, писаря, девяти сотников, двух попов, есаулов, знаменщиков и рядовых черкас». Черниговский полк был основан в 1648 году во время восстания Богдана Хмельницкого.

По Зборовскому реестру территория и состав Черниговского полка были оформлены 16 октября 1649 года. В состав полка входили 997 казаков в 8 сотнях. Черниговский полк пришел в полном составе, точнее, то, что от него осталось, после поражения под Берестечком. Напомню, что битва между армией Речи Посполитой и казацко-крымским войском произошла с 18 по 30 июня 1651 года у села Берестечко на территории Западной Украины (сейчас это Волынская область). Поражение под Берестечком привело к заключению 18 сентября 1651 года Белоцерковского договора, по которому казацкий реестр ограничивался до 20 тысяч человек, власть гетмана распространялась лишь на Киевское воеводство.

Малороссы стали уходить под защиту Русского государства. Впоследствии на полковых регалиях осторожские гусары ставили год основания «1651».

Считается, что «личный состав полка составлял 1003 казака, из них: полковник, обозный, писарь, войсковой судья, 3 священника, 8 сотников, 11 есаулов, 10 хорунжих и 967 рядовых казаков. Всего было переписано 884 семьи, включая полковничью. Общее число переселенцев составило 4269 человек. Они имели скот: 1787 лошадей, 756 волов, 865 коров, 146 телят, 1438 овец и коз и 763 свиньи».

В Острогожск казаки пришли вместе с семьями, большим обозом и артиллерией, знамёнами. Большинство было людей богатых или, как говорят московские документы, «семьянистых и прожиточных». У первых восьмидесяти семейств имелось 99 коней, 69 волов, 141 корова, 124 овцы, 129 свиней. Безконных было только два семейства. По разным источникам, «... пришли к Путивлю люди на вечное житье черниговского полковника Ивана Миколаева сына Дзиньковского да сотники Иван Остафьев, да Александр Григорьев, да Филипп Иванов… ждут они у превозу у Белых Берегов на реке Сейме». Для вооружения острога по царскому указу 13 сентября 1652 года выделили из Воронежа две железных пищали, а к ним сто железных ядер.

Это был первый слободской казачий полк, сформированный по украинским казачьим правилам. Уже к 1668 году в Острогожском полку: 1550 человек казаков полковой службы и 600 человек казаков городовой гарнизонной службы.

Иван Николаевич Дзиньковский активно занимается обустройством территории полка, под его руководством основали сеть крепостей и местечек. Царь Алексей Михайлович острогожским черкасам пожаловал право «всякими промыслами промышлять, и всяким товаром торговать беспошлинно, также мельницами и рыбными ловлями и всякими угодьями владеть, шинки держать и вино курить и шинковать безоброчно и с тех промыслов полную службу служить им без жалованья». Полк с 1664 года стал именоваться Черкасско-Острогожский и состоял из семи сотен: Астафьева, Батуринской, Карабутинской, Иванова, Дубовика, Ботурлина и Конотопской.

Строительная книга, составленная воеводой Ф.Ю.Арсеньевым, а также исследователь русской архитектуры А.В.Никишин в своей книге «Оборонительные сооружения Засечной черты (МИА СССР, 1955), сообщают, что город-крепость Острогожск представлял собой крупное и прочное сооружение, способное выдержать многодневную осаду: «Основой острожной крепостной стены были вертикальные толстые сорокасантиметровые дубовые бревна длиною в 3 сажени с аршином (около 7 метров)….» Крепость была окружена валом и рвом, а высота Московской башни составляла около 42 метров.

С этой караульной башни открывались взору просторы на 30 верст. Такие города татары не осаждали и предпочитали их не брать, потому что для этого нужна была артиллерия и тяжелое вооружение.

Иван Дзиньковский относился к довольно обеспеченным людям. Вместе с женой он получил участок в 300 квадратных саженей, хотя остальные казаки имели по 70 квадратный саженей.

Кроме того, воевода наделил: на надворные места «…полковнику в длину 20, а в ширину 15 сажень; обозному, писарю, сотникам, есаулу и Литовскому попу по 12 сажень в длину и по 10 в ширину...»; под огороды «…полковнику в длину 30, в ширину по 15 саженей…».

Казакам вместе с полковником были отданы сенные покосы по обе стороны реки Тихая Сосна и «от Осиноваго броду до реки Дона… Сверх этого дано на сенные покосы по обе стороны реки Лубянки от верховья до устья, и по речке Мерину». Для охоты и рыбной ловли выделены реки Черная Калитва и Дон, кроме откупных и оброчных вотчин, «со впалыми речками и бобровыми гонами и звериными промыслами».

На место нового поселения «…полковник Дзиньковский приехал с женой, сыном, писарем и несколькими челядниками. Он привез с собой 15 коней и 4 вола. Обозный пришел с женой, дочкой, двумя челядниками и привел 5 коней, 8 волов, 2 коровы, 6 овец, 10 свиней. Войсковой судья Величко привел 4 коня, 13 коров».

При этом надо учесть, что часть «добора» Дзиньковского осталась в его имении на Черниговщине. Да и на обустройство выделено «воеводою князем Григорием Семеновичем Куракиным из Государевой денежной казны 34 рубля на дворовое строение и на яровые семена».

Полковник Иван Дзиньковский с казаками.

В историко-художественном музее города Острогожска хранится копия документа, в котором упоминаются дети и родственники полковника: «… Богданка, да Миколайка, и Марица, да Агафьица и племянница Марица, по росписи приняты. Расписался подьячий Васка Корнилов». Кстати, в различных источниках фамилия Дзиньковский указывается по-разному - Дзика, Дзиковский, Дзиньковский, Дзинькивский, Зинковский, Зенковский.

Зиньковский (Дзиньковский) - польско-украинская фамилия. Зинька - маленькая синичка. Аналог русской фамилии "Синичкин". Если брать корень фамилии "Дзинь" , то дзинькание - звон. "Дзиньковский" - "Звонков". В кириллице есть буква дз, пишется как латинское S, вероятно, поэтому и воспроизводилась фамилия по-разному. С польского Дзика переводится как шиповник.

Деятельность полковника была многогранна. Ему удалось сохранить казацкий уклад: назначение на должность, подчиненность, символы - флаг, шестопер (разновидность булавы шестигранной формы, полковник обязан был носить его с собой за поясом), хоругвь – полковое знамя, полковую печать, полковую музыку (литавры, трубы, барабаны, тарелки, которыми «заведовал» сотник). Здесь сохранилась и семейственность: многие должности передавались по наследству - дети старшин, как правило, были судьями, сотниками и обозными.

Надо учесть, что воеводе подчинялось великорусское купечество, торговый люд, служилые, а также строители города. Украинцы и казаки оставались под своим «полковым приговором». При непосредственном участии полковника Дзиньковского появились слободы Колыбелка, Новая Калитва, Старая Калитва, Подгорная, Поповка и другие. Украинцы селились по берегам рек «Выре, Псела, Ворсклы, Мерлы, Удь, Лопани, Харькова, Мжи, Коломака, Донца, Оскола, Торца…»

Кроме того, казаки по поручению Ивана Дзиньковского проводили большую агитацию среди своих земляков на Украине, оставшихся с поляками, с целью их переселения в Острогожск. Благодаря чему число переселившихся семей выросло до четырех тысяч человек.

Черкасы обосновывались также в Коротояке, Урыве, Воронеже, Новом Осколе, Перлёвке, Гвоздёвке, Ливнах и других местах пограничной линии. Сыграли здесь свою роль и привилегии черкас на беспошлинное винокурение, что увеличило в Острогожске число великорусских купцов и воронежских жителей и даже привело к некоторому раздору между черкасами и великороссами, которые стали пользоваться их привилегиями.

Острогожские казаки «широко развернули торговлю… Льготы всем слобожанам, которые разселились на местах, местечках, слободках, а не только купцам, зробили тоговлю немов загальным промыслом», - сообщает Д.И.Богалей в своей книге «История Слободской Украины», изданной в Харькове в 1918 году.

Но все же основной деятельностью Ивана Дзиньковкого было руководство полком, отстаивание интересов черкас. Острогожцы служили «под Варавью, под Конотопом, под Черниговом и под Котелью… под Белой Церковью». Острогожский полк участвовал в сражениях: в Дрижипольская битве - между польскими войсками и русско-малорусской армией во главе с воеводой В. Б. Шереметевым и гетманом Б. Хмельницким с 19 по 22 января 1655 года; громили «Юрася Хмельниченка под Бужиным над рекою Днепром». Постоянно контролировали «Кальмиусскую сакму» и передвижение татар по ней.

Уже в 1659 году полк первым получил царскую грамоту о зачислении его в «Московский уряд». И при этом казаки Острогожского полка, которым досталась земля, занимались различными сельскохозяйственными промыслами. Косили сено по обе стороны рек Тихая Сосна, Лубянка и Мерина. Ловили рыбу на реке Черная Калитва и до верховья Дона «с впалыми речками», промышляли «звериными промыслами» и «бобровыми гонами». В лесах охотились на медведя, лису, волков, куницу, горностая, диких коз и белок.

В 1665 году население черкас было обложено оброком, который они выплачивали нерегулярно. В период с 1665 по 1669 было собрано только 3120 рублей, а надо - 10458 рублей 50 копеек. Это всё взносы оброчных денег с таможен, шинковок, конных площадей и мостов. Но рост населения привел к тому, что свободной земли становилось все меньше. В.Н.Королев в своей книге «Старые Вешки», изданной в Ростове в 1991 году, писал: «Притеснения и взятки приказных вызвали нерасположение черкас к правительству и жалобы».

Иван Николаевич Дзиньковский практически до 1668 года оставался лояльным по отношению к царскому правительству. Острогожский полк постоянно участвовал в боевых операциях по защите южных рубежей русского государства. Так, в мае 1660 года при появлении у города Валуек «… к городовым надолбам, татар с 500 человек…» и других местах, для «оберегания украинских городов..», «… прислали в Охтырское рыбенского полковника Ивана Дзиньковского с его полком…».

Когда в 1667 году малороссийский гетман Иван Брюховецский прислал гонцов острогожскому полковнику с просьбой поддержать выступление против Московского государства, тот ответил отказом, отказал он и атаману Ивану Сирко. За что полк получил льготные грамоты «промышлять без оброчно» на 13 лет. Было также списано 1619 рублей «недоимки».

Феодально-крепостные порядки все более усиливали власть воевод и бояр. Многие люди все чаще уходили к донским казакам. Обстановка на Дону накалялась. Противоречия между бедными и богатыми казаками усиливались. В начале 1667 года на Дон хлынули новые партии беглых. К середине мая этого же года началось восстание Степана Разина.

В «Топографическом описании Харьковского наместничества», изданном в Москве в 1788 году, приводится интересная грамота, направленная острогожскому полковнику. Согласно ей Ивану Зеньковскому (Дзиньковскому) в октябре 1670 года «самодержец пожаловал» вместо «годоваго денежнаго жалования оброчными деньгами …. промышлять безоброчно».

В документе была допущена ошибка: в это время Ивана Дзиньковского уже не было в живых. При написании даты авторы книги от 7178 года вместо 5509 отняли 5508. Следовательно, на документе должна стоять дата 1669 год. Обидно, что в Интернете выставлен именно этот документ, люди не сведущие в летоисчислении, его копируют. Важно другое, что, согласно документу, Иван Дзиньковский и все полковые люди в 1669 году были лишены годового денежного жалования. Думаю, что это был один из фактов, вызвавших их недовольство.

Началась блокада Дона. Заставы, выставленные в городах Острогожске и Коротояке, перестали пропускать «запасы» в низовья Дона. Разинцы сначала посылали в верховые заставы казаков с просьбами «пропускать на Дон запасы», а затем стали «призывать с собой охочих вольных людей». Часть местных острогожских казаков и черкас уходили к донским казакам.

Все эти проблемы приходилось решать Ивану Дзиньковскому. Многие донские казаки, которые ранее освобождали Украину от «польских панов» вместе с запорожцами, поддерживали родственные связи с острогожцами. Достаточно сказать, что сам Иван Дзиньковский был лично знаком со Степаном Разиным и поддерживал с ним дружеские отношения.

Атаман Колчев, рассказывая на допросе о планах разинцев, сообщил: «А атаман Якушко Гаврилов хотел идти вверх по Дону к Острогожскому конницей по ногайской стороне, а пешие пойдут рекою в судах, для того, что им, поставя в городах заставы, в Острогожском и на Коротояке, и с Вороножа и с иных городов пропустить на Дон запасы, что… на Дону в городках у казаков в запасах великая нужда».

Полковник острогожских черкас стал лично высказывать недовольство таким поведением правительства, а затем тайно передавать провизию и оружие казакам. Степан Разин понимал, что при своем походе на Волгу нужно укрепить тылы на Дону.

В своей книге С.П.Злобин «Степан Разин», изданной в Минске в 1987 году, приводит диалог Фрола и Степана Разиных: «Надо Черкасск укрепить, - согласился Степан. Пошлю я с тобой твоего тезку Фрола Минаева с двух тысячью казаков: пусть станут в Черкасске для береженья. Да пушек десяток с ними, да нашу казну. По всей Руси войсковую казну нам возить ни к чему. Мало ли случай какой на войне!.. Да Слободскую Украину пора прибирать к рукам. Дзиньковский там пособит, в Острогожске. Мы с ним, когда польских панов колотили, тогда говорили: до русских панов бы добраться!.. Ты ему больше пиши, да гонцов посылай для вестей. Как бы, вправду, бояре с Украины на нас не пришли!» Пленные разинцы на допросах сообщали: «…острогожский полковник Иван Дзиньковский к Стеньке Разину весною судами втайне многие подарки и запасы, и вино, и мед посылал». Воронежский историк В.П.Загоровский писал: «…переход Дзиньковского на сторону восставшего народа, несомненно, был актом мужества, заслуживающего уважения».

Восстание казаков на Дону для Дзиньковского не было неожиданным. Он знал, что в составе разинцев действует целый отряд казаков с Полтавщины, возглавляемый Алексеем Хромым. Многие историки задавались вопросом: почему 9 сентября 1670 года Иван Дзиньковкий впустил разинцев в крепость, и как это произошло?

Существует две версии, которые аргументированно предлагает доцент Ростовского университета, кандидат исторических наук В.Н.Королев.

Первая версия. Казаки проникли тайно, один из них «…подлез под городовые ворота в город и у городовых ворот пробой разломал и ворота отпер», караула у ворот не было.

Вторая версия. Как утверждал протопоп местной соборной церкви Андрей Григорьев, казаки въехали в Острогожск «в Ведения ворота. От реки Сосны». Сотник ливенских черкас, стоявший на посту, их не впустил.

Третья версия высказана историком И.В.Чесноковым в книге «Воронежское казачество». «Атаман Колчев, сподвижник Фрола, был направлен в Колыбелку, где он был встречен старостой села Матвеевым. По поручению Колчева и Матвеева житель села Колыбелки Иван Казачёк доставил в город Острогожск командиру казачьего полка полковнику Дзиньковскому письмо с предложением о сдаче города разинцам. Предложение было принято, и Острогожск сдался отряду Фрола Разина».

И.В.Чесноков отмечает: «Через Ивана Казачка Дзиньковский передал Колчеву, что если бы к городу прибыло от Разина всего лишь пять человек, даже и тогда гарнизон и жители перешли бы на сторону повстанцев, а раз их 23, то и подавно перейдут. Дзиньковский послал Колчеву мешок пороха и две пищали. Он предупредил повстанцев, что ввиду приближения царских войск под командованием полкового воеводы Григория Петровича Ромодановского, надо идти «наспех», захватить Острогожск, Ольшанск, Коротояк, и тогда «все украинные городы будут за ними», разинцами».

Верно и то, что полковник Дзиньковский вступать в боевые действия с казаками запретил, сославшись на то, что их пришло много. И когда сотники приехали к полковнику за советом, он «ответил, что биться с разинцами не будет». «А в то время у него на дворе изготовлены были столы и поставлен хлеб и соль».

Как бы то ни было Острогожск был взят отрядом Федора Колчева из 23 человек.

Уже утром 9 сентября 1670 года разинцы, с согласия Дзиньковского, «заколов вкинули в воду» подьячего Ивана Горелова, а затем «поволокли и вкинули в воду» воеводу Василия Мезенцева. Хотя на первом «круге» городских людей мнения о воеводе разделились: одни были «за» другие «против» его наказания. Убежать удалось только таможенному голове С.Лебядникову. На втором круге было «зачитано прелестное письмо», единственное из сохранившихся до нашего времени. Читал его на круге казак Жуковцев. Приведу его текст: «Грамота от Степана Тимофеевича Разина. Пишет вам Степан Тимофеевич, всей черни. Хто хочет богу да государю послужить, да и великому войску, да и Степану Тимофеевичу, и я выслал казаков, и вам бы заодно изменников выдавить и мирских кравопийцев выдавить. И мои казаки, како промысь станут чинить, и вам бы итить к ним в совет, и кабальная, и апальныя шли бы в полк к моим казакам».

На сторону разинцев перешли не только черкасы, но стрельцы. В частности, стрелец Федька Нагульный и с ним 50 человек. Атаман Федор Колчев установил в городе казацкие порядки и традиции: созыв круга, выборное управление, уничтожение крепостнических документов, освобождение заключенных, суд и расправа над народными обидчиками.

Восстание острогожцев развивалось молниеносно. Уже вечером 9 сентября под руководством атамана Федора Колчева, казаки пришли в соседний город Ольшанск.

Иван Дзиньковский командует восставшими казаками.

Где первым делом расправились с воеводой Семеном Баклемишевым, сбросив с башни и заколов его потом саблею, а «так же двух начальных людей Белгородского полка» (источники называют этих офицеров «иноземцами» и «немцами»). Имущество воеводы было разграблено. К утру 10 сентября неожиданно пришло сообщение из Острогожска: недовольные разинцами зажиточные черкасы, торговый люд и стрельцы подняли мятеж, который возглавили сотник Герасим Корбыт, а из великороссов - Фетис Тараторин. На совете мятежников было принято решение «тех воров с острогожскими черкасы перехватать». Федору Колчеву, полковнику Дзиньковскому с небольшим отрядом пришлось вернуться. Жена полковника пыталась предупредить о мятеже и послала посыльного к Фролу Разину, но он был перехвачен. Увлекшись быстрыми победами, полковник не позаботился о надежном тыле.

Уйти из города ему уже не удалось. Дзиньковский был арестован и посажен «за караул». Как утверждал автор книги «Острогожск» Алексей Халимов, «в ночь на 12 сентября заговорщики тайно напали на повстанцев, схватили И. Дзиньковского, Ф. Колчева и их помощников».

Историк же В.Н.Королев называет другую дату - 10 сентября «в шестом часу». Войска же Фрола Разина на семидесяти стругах двинулись на Коротояк, где 27 сентября 1670 года были разгромлены правительскими войсками после четырехчасового боя.

Как рассказывают материалы Воронежских актов, «был бой и на том бою многих воронежских казаков побили, а достальные рекою Доном в стругах побежали назад на утек». Вернувшись в Острогожск, воевода князь Ромодановский учинил расправу над острогожцами. Следствие и расправы длились до конца сентября. 29 сентября 1670 года полковник Иван Дзиньковский, писарь Марк Жуковцев и сотник Василий Григорьев были казнены на городской площади. Полковника расстреляли.

Арест Дзиньковского.

«Запоздавшая царская грамота предписывала четвертовать зачинщиков, а потом повесить. Чтобы выполнить волю царя, эту экзекуцию совершили уже над мертвыми». Как писал в своей книге «История Слободской Украины» Д.И.Багалей, изданной в Харькове в 1918 году, о расправе над Дзиньковским было «карано горлом - обрублены руки по локоть, ноги по колена и повешено». Все имущество острогожского полковника передали в казну Русского правительства. Жену Евдокию долго пытали и 8 октября казнили, отрубив голову. Четырех детей сослали в Сибирь. Сотник Григорий Карабут (Кара-бут) стал новым острогожским полковником.

В исторических документах с 70-х годов XVII века Ивана Дзиньковского стали унизительно именовать «вор Ивашка». Но так ли это? Летом 1671 года восстание под предводительством Степана Разина было подавлено, его самого четвертовали в Москве, а через несколько лет был казнён и его брат Фрол. Власти собирались даже ликвидировать Острогожск, но в мае 1673 года город разграбили татары, поэтому необходимость в форпосте южных границ Российского государства осталась.

P.S. Историки царского времени оценивали XVII -XVIII века как «воровские», а сам Разин представлен «криминальным авторитетом». В советское время – он уже борец за «народное счастье». Очень жаль, что до нас не дошла история Острогожского Слободского полка, написанная Николай Иванович Костомаровым (знаменитый русский историк родился 4 мая 1817 года в слободе Юрасовке Воронежской губернии Острогожского уезда), так как рукопись была изъята воронежскими жандармами и уничтожена.

Разобраться, кто же был на самом деле Иван Дзиньковский, острогожский полковник, перешедший на сторону «голытьбы», и что руководило им в том далеком XVII веке, я и попытался сделать.

Евгений Романов
г. Богучар, Воронежская область
Источник: газета «Воронежская неделя» № 36 (2125), 04.09.2013 г., № 37 (2126), 11.09.2013 г.